Философия Монтеля

Содержание

“” Введение

“” . Стоицизм в философии Монтеня
“” . Проблема человека и воспитания
“” . Религиозные воззрения Монтеня

“” Заключение
“” Список литературы

Введение

Характеризуя духовную жизнь этой удивительной эпохи, нельзя, хотя бы вкратце, не упомянуть выдающегося мыслителя Мишеля Монтеня (1533
·1592)
· автора знаменитых «Опытов», мастера тонкого психологического анализа человеческой души, выдающегося писателя. Его «Опыты» проникнуты неотразимой притягательной силой, несут на себе отпечаток незаурядной личности автора. Глубоко отразив исторический опыт своей эпохи, эпохи Возрождения, воплотив ее лучшие гуманистические устремления, эта книга стала неисчерпаемым кладезем жизненной мудрости и тончайших наблюдений над тайнами человеческой души. Она и по сию пору сохраняет непреходящее историческое, философское, психологическое и эстетическое значение. Монтень доказывает в ней, что человеческое мышление необходимо постоянно совершенствовать на основе объективного познания естественных закономерностей природы, которым в определенной степени подчинены жизнь и деятельность людей в контексте социального бытия. Его скептицизм являет собой символ неуспокоенности ума, постоянных творческих исканий.
Монтень провозглашал идею естественного равенства людей и идеализировал «естественное состояние» человечества, считая, что счастливая жизнь и исключительно высокие нравственные устои обусловлены отсутствием сословного и имущественного неравенства. Но все эти преимущества утрачены с развитием цивилизации. Эти идеи нашли свое яркое выражение в воззрениях Ж.Ж. Руссо.

1. Стоицизм в философии Монтеня

Стоицизм Монтеня ориентировался прежде всего на природу, на естественное, носил эпикурейский характер; ему чужды жертвенность, отречение во имя потусторонних идеалов: “Презрение к жизни – нелепое чувство, ибо в конечном счете она все, что у нас есть, она – все наше бытие… Жизнь ведет нас за руку по отлогому, почти неприметному склону, потихоньку да полегоньку, пока не ввергнет в это жалкое состояние, заставив исподволь свыкнуться с ним. Вот почему мы не ощущаем никаких потрясений, когда наступает смерть нашей молодости, которая, право же, по своей сущности гораздо более жестока, нежели кончина еле теплящейся жизни или кончина нашей старости. Ведь прыжок от бытия-прозябания к небытию менее тягостен, чем от бытия-радости и процветания к бытию-скорби и муке. ” На мой взгляд, Монтень очень верно подметил и оценил этот момент с точки зрения психологической природы человека.
Монтеневский стоицизм отдает несомненную дань уважения природе, это мировоззрение в очень большой мере характерно для людей эпохи Возрождения. “Не беспокойтесь, что не сумеете умереть: сама природа, когда придет срок, достаточно основательно научит вас этому. Она сама все за вас сделает, не занимайте этим своих мыслей. “Цель человека вслушиваться в природу; наиболее верное средство для человека, помогающее преодолевать стоящие перед ним трудности, – умеренность, она позволяет избегать уничтожающих личность крайностей, позволяет ей существовать в тех пределах, которые поставлены самой природой.
Для Монтеня примером стоического мужества являются простые люди, поступающие по велению своей натуры, стойко выдерживающие все страдания и беды. “Сколько мне приходилось видеть бедняков, не боящихся своей бедности! Сколько таких, что желают смерти или принимают ее без страха и скорби! Человек, работающий у меня в саду, похоронил нынче утром отца или сына. Даже слова, которыми простой человек обозначает болезни, словно смягчают и ослабляют их тяжесть. О чахотке он говорит “кашель”, о дизентерии “расстройство желудка”, о плеврите – “простуда”, и, именуя их более мягко, он переносит их легче. ” Честно говоря, не думаю, чтобы бедняки “желали смерти” по собственной воле, без давления на них определенных обстоятельств жизни, бедности, нужды. И к слову об обозначении болезней: действительно, достаточно часто встречаются случаи, когда упрощая, делая менее “страшным” название болезни, люди и переносят ее легче – но здесь все зависит от особенностей характера человека: есть натуры, для которых преграды, опасности – лишь дополнительный стимул к борьбе за выживание, вызывающий в них новые жизненные соки; есть и другие, легче переносящие жизненные трудности тогда, когда их не воспринимать слишком сложными, тяжелыми. Однако я не о различиях душевных свойств людей. Мне кажется, что, знай бедняки верные названия своих болезней, не все из них упрощали бы “страшные названия”, и вопрос здесь стоит о хотя бы элементарном образовании людей, не теряя, конечно же, столь любимой Монтенем естественности.
Отождествление высокой философской мудрости и народной мудрости позволяет Монтеню провести параллель между людьми высочайшей просвещенности и образованности и людьми самыми простыми. Только эти две категории людей, считает Монтень, достойны уважения. “Метисы же, пренебрегшие состоянием первоначального неведения всех наук и не сумевшие достигнуть второго, высшего состояния… опасны, вредны и глупы: они то и вносят в мир смуту. ” Такое же суждение высказывается и в отношении творчества: “Поэзия посредственная, занимающая место между народною и тою, которая достигла высшего совершенства, заслуживает пренебрежения, недостойна того, чтобы цениться и почитаться. ” Однако со свойственным ему самоуничижением к “сидящим между двух стульев метисам” Монтень относит и себя, как, впрочем, и большинство своего поколения. Ушедшие от первоначального неведения по великой гордыне своей и не дошедшие до “великих умов” по скудости ума своего, метисы – есть усомнившиеся. “Что касается меня, – говорит Монтень, – то я стараюсь, насколько это в моих силах, вернуться к первоначальному, естественному состоянию, которое совсем напрасно пытался покинуть. ” В качестве примера “естественной” жизни Монтень приводит жизнь туземцев Нового Света.