Россия

Введение
Проблема реформирования Российского государства в большей или меньшей степени заботит почти каждого гражданина нашей страны. Вопросы преодоления переходного периода вызывают, скажем прямо, противоречивые толки…
Как изучить, понять со всей объективностью реформистский курс сегодняшнего руководства страны? Ведь уже давно подмечено, что реальные результаты реформ, как и наиболее объективные их оценки, появляются не сразу, а спустя некоторый промежуток времени. Отсюда проистекает вся их трудность для понимания в период, когда реформы только развертываются, только набирают темпы.
Между тем исторический опыт представляет собой представляет собой неисчерпаемый источник ценнейшей информации: конкретно- исторических примеров. Если речь идет о реформаторской деятельности, то можно с уверенностью сказать, что на основе этих примеров можно в какой- то мере приблизиться к пониманию реформ современных, а в определенных случаях и предсказать, спрогнозировать принципиальные направления их развития в будущем. Здесь уместно добавить, что, к сожалению, ценный исторический опыт иногда остается невостребованным: мы снова и снова повторяем ошибки прошлого, чтобы наши потомки в свою очередь и в свое время забыли об ошибках наших. Быть может это замкнутый круг? Не знаю, но хочется верить, что максимально использовать опыт предыдущих поколений все- таки возможно. В этом ключе я решил остановить свой выбор на данной теме.
Стоит упомянуть о том, насколько хорошо данная тема исследована наукой. На мой взгляд, довольно основательно. Причем особенно много публикаций было сделано за последние 10 лет- понятно, почему. Как я уже сказал, интерес к реформаторам прошлого повышается в связи с неудачами(хочется верить- временными) реформаторов современности.
Необходимо остановится на композиции реферата: в ее структуре на первый план выходит глава, посвященная аграрной реформе П. А. Столыпина. И это, на мой взгляд, справедливо, т. к. именно аграрная реформа расположена в самом центре программы столыпинских преобразований, является основной ее составной частью. В печати часто можно встретить словосочетание «столыпинская реформа», под которой разумеется лишь аграрная реформа. Но так как мы имеем дело с программой, т. е. своего рода упорядоченной системой, то совершенно необходимо рассмотреть аграрную реформу в ее неразрывной связи с некоторыми другими направлениями реформирования, а также с проблемами, которые так или иначе имеют к ней отношение: к примеру, вопрос о соотношении реформы и Думы.
В дополнение я хотел бы сказать несколько слов о принципах, которые я мысленно заложил в реферат мысленно и попытался, насколько это удалось, реализовать на практике. Первый принцип- это связь с современностью. Некоторые проблемы, рассмотренные в реферате, имеют свои прямые аналоги в настоящем. Второй- использование исторических параллелей реформы 1906 г., к примеру, реформы 1861 г., а также их краткая сравнительная характеристика. Это позволит, на мой взгляд, рассмотреть проблему, не вырывая ее из исторического контекста, а в тесной связи с ним.
1. Социально-политическое и экономической положение в России на рубеже веков.
К концу XIX века стало ясно, что положительный преобразовательский потенциал реформ 1861 года частично исчерпан, а частично выхолощен контрреформистским курсом консерваторов после трагической гибели
Александра II в 1881 г. Необходим был новый цикл реформ.
На рубеже XIX- XX веков потребность в ускорении капиталистического развития стала проявляться особенно отчетливо. После 60-х гг. буржуазные отношения развились до того необходимого уровня, чтобы дело дошло до открытого противостояния феодальной и капиталистической систем. Этот конфликт не мог не разрешиться. Вопрос лишь в том, как? Известно, что диспропорция между политической надстройкой и базисом (социально- экономическими отношениями) неизбежно приводит к кризису, ярко выраженному противоречию, которое может послужить причиной революции. Добавим, к слову, что по целому ряду причин, перечислять которые нет необходимости, особенностью именно российской крупной буржуазии была готовность пойти на какой- либо компромисс с абсолютизмом и, следовательно, соответствующей ему феодальной социально- экономической базой. Не смотря на это, быть может по чисто субъективным соображениям царя, абсолютизм не желал идти навстречу. И в XVIII, и в XIX, и в XX веке власти шли на какие- либо преобразования в обществе и государстве из соображений сохранения династии, укрепления своих позиций.
К сожалению, верхи не редко не совсем верно оценивали реальную социально- политическую ситуацию в обществе и из-за этого совершали непоправимые ошибки. Очередная попытка уйти от реформ посредством «маленькой победоносной войны» с Японией не только не удалась, но и привела к тому, что страна сорвалась в революционную бездну. И царская династия не погибла в ней лишь потому, что возле царя оказались такие выдающиеся люди как С. Ю. Витте и П. А. Столыпин.
1905- 1907 гг. со всей очевидностью показали нерешенность аграрного и других насущных вопросов тогдашней России. История же, по мнению
Н. Эйдельмана, предлагает три пути(:
1. Продолжение революции снизу, что представляется весьма реальным;
2. Контрреволюция сверху; в какой- то степени она осуществляется: переворот
3 июня 1907 г. -разгон II Государственной Думы – довольно отчетливый
пример… Однако большего правители себе позволить не могли. Кроме нового,
«бесстыжего» избирательного закона, увеличившего представительство в Думе
крупных землевладельцев и буржуазных элементов, никаких крупных
контрреволюционных мер не последовало.
При угрозе новых революционных волнений снизу и более чем скромных успехах контрреволюции сверху делается попытка пойти по третьему пути – еще одной революции сверху. Понятно, что речь идет о Столыпине и его реформах, которые Ленин определил как второй шаг России по пути к буржуазной монархии. С. Ю. Витте, будучи либералом, полагал, что все изменения в общественной и государственной жизни надо начинать с изменения политического строя: создать качественно новую государственную машину, а уже затем проводить преобразования в экономике. Вряд ли возможно усовершенствовать форму землевладения, решить проблемы аграрного порядка без предварительного перехода от рабства к свободе!
Интересно отметить, что П. А. Столыпин полагал, что, напротив, перемены в политическом строе, в государстве, не суть главное и тем более не есть условие реформ экономических. Отсюда проистекает следующее противоречие: программа реформ была рассчитана на буржуазно- демократическое развитие, они и по сути своей буржуазно- демократические(например, в вопросах, касающихся земских органов власти), но Столыпин искренне надеялся осуществить их в рамках прежней, регрессивной, косной для качественно нового уровня капиталистических отношений политической системы. Удивительно, что сам Столыпин был не только убежденным монархистом, но и верил в личность императора- политика, скажем, недалекого. О последствиях этого мы поговорим позже, когда будем рассматривать итоги реформ, но этот факт едва ли не
( Н. Эйдельман. «Революция сверху» в России., стр. 162
основной в идеологии столыпинского реформаторского курса по интересующим нас аспектам ее содержания.
Реформатор считал, что перемены необходимы, но в той мере и там, где они необходимы для экономической реформы. Пока нет экономически свободного хозяина – нет и базы для других форм свободы (напр. политической или личной). Столыпин утверждал, что, пока крестьянин беден, не обладает личной земельной собственностью, пока он находится тисках общины, он остается рабом, и никакой писаный закон не даст ему блага гражданской свободы.(
Скажем, к слову, что этот спор актуален и сегодня, спустя почти век. Теснейшая связь экономики и политики не дает достичь положительных результатов реформирования одной общественной сферы без изменения другой. По мнению Г. Попова современные реформы тоже начинались «с курса на новое государство. А теперь мы видим, как на его лице растет хорошо нам знакомая щетина авторитарного бюрократизма. Да ничем иным аппарат быть и не может, пока он всевластен, и если нет в стране, говоря словами Столыпина, самостоятельных собственников.»**
2. Оценка отечественными историками князя Д. И. Донского
Сыновья Ивана Калиты умирали в молодых годах и княжили недолго. Семен Гордый умер от моровой язвы (чумы), обошедшей тогда всю Европу; Иван Красный скончался от неизвестной причины, имея всего 31 год. После Семена детей не осталось вовсе, а после Ивана осталось всего два сына. Семья московских князей, таким образом, не умножалась, и московские удельные земли не дробились, как то бывало в других уделах. Поэтому сила Московского княжества не ослабела и московские князья один за другим получали в Орде великое княжение и крепко держали его за собой. Только после смерти Ивана Красного, когда в Москве не осталось взрослых князей, ярлык на великое княжение был отдан суздальским князьям. Однако десятилетний московский князь Дмитрий Иванович, направляемый митрополитом Алексием и боярами, начал борьбу с соперниками, успел привлечь на свою сторону хана и снова овладел великим княжением владимирским. Суздальский князь Дмитрий Константинович был великим князем всего около двух лет.
Так началось замечательное княжение Дмитрия Ивановича. Первые его годы руководство делами принадлежало митрополиту Алексию и боярам; потом, когда Дмитрий возмужал, он вел дела сам. Во все время одинаково политика Москвы при Дмитрии отличалась энергией и смелостью.
Во-первых, в вопросе о великом княжении московский князь прямо и решительно стал на такую точку зрения, что великокняжеский сан и город Владимир составляют «вотчину», т. с. наследственную собственность московских князей, и никому другому принадлежать не мотут. Так Дмитрий говорил в договоре с тверским князем и так же писал в своей духовной грамоте, в которой прямо завещал великое княжение, вотчину свою, старшему своему сыну.
Во-вторых, в отношении прочих князей Владимире-Суздальской Руси, а также в отношении Рязани и Новгорода Дмитрий держался властно и повелительно. По выражению летописца, он «всех князей русских привожаше под свою волю, а которые не повиновахуся воле его, а на тех нача посягати». Он вмешивался б дела других княжеств: утвердил свое влияние в семье суздаль-ско-нижегородских князей, победил рязанского князя Олега и после долгой борьбы привел в зависимость от Москвы Тверь. Борьба с Тверью была особенно упорна и продолжительна. Тверской великий князь Михаил Александрович обратился за помощью к литовским князьям, которые в то время обладали уже большими силами. Литовский князь Ольгерд осадил самую Москву, только что обнесенную новой каменной стеной, но взять ее не мог и ушел в Литву. А московские войска затем осадили Тверь. В 1375 г. между Тверью и Москвой был заключен, наконец, мир, по которому тверской князь признавал себя «младшим братом» московского князя и отказывался от всяких притязаний на Владимирское великое княжение. Но с Литвой осталась у Москвы вражда и после мира с Тверью. Наконец, в отношении Новгорода Дмитрий держал себя властно; когда же, в конце его княжения, новгородцы ослушались его, он пошел на Новгород войной и смирил его, наложив на новгородцев «окуп» (контрибуцию) в 8000 рублей. Так выросло при Дмитрии значение Москвы в северной Руси: она окончательно торжествовала над всеми своими соперниками и врагами.
В-третьих, при Дмитрии Русь впервые отважилась на открытую борьбу с татарами. Мечта об освобождении Руси от татарского ига жила и раньше среди русских князей. В своих завещаниях и договорах они нередко выражали надежду, что «Бог сво-бодит от орды», что «Бог Орду переменит». Семен Гордый в своей душевной грамоте увещевал братьев жить в мире по отцову завету, «чтобы не перестала память родителей наших и наша, чтобы свеча не угасла». Под этой свечой разумелась неугасимая мысль о народном освобождении. Но пока Орда оставалась сильной и грозной, иго ее по-прежнему тяготело над Русью. Борьба с татарами стала возможна и необходима лишь тогда, когда в Орде началась «замятия многа», иначе говоря, длительное междоусобие. Там один хан убивал другого, властители сменялись с необыкновенной быстротой, кровь лилась постоянно и, наконец, Орда разделилась надвое и терзалась постоянной враждой. Можно было уменьшить дань Орде и держать себя независимее. Мало того: явилась необходимость взяться за оружие против отдельных татарских шаек. Во время междоусобий из Орды выбегали на север изгнанники татарские и неудачники, которым в Орде грозила гибель. Они сбирались в большие военные отряды под предводительством своих князьков и жили грабежом русских и мордовских поселений в области рек Оки и Суры. Считая их за простых разбойников, русские люди без стеснений гоняли их и били. Князья рязанские, нижегородские и сам великий князь Дмитрий посылали против них свои рати. Сопротивление Руси озлобляло татар и заставляло их, в свою очередь, собирать против Руси все большие и большие силы. Они собрались под начальством царевича Арапши (Араб-шаха), нанесли русским войскам сильное поражение на р. Пьяне (приток Суры), разорили Рязань и Нижний Новгород (1377). За это москвичи и нижего-родцы разорили мордовские места, в которых держались татары, на р. Суре. Борьба становилась открытой и ожесточенной. Тогда овладевший Ордой и затем провозгласивший себя ханом князь Мамай отправил на Русь свое войско для наказания строптивых князей; Нижний Новгород был сожжен; пострадала Рязань; но Дмитрий Иванович московский не пустил татар в свои земли и разбил их в Рязанской области на р. Воже (1378). Обе стороны понимали, что предстоит новое столкновение. Отбивая разбойничьи шайки, русские князья постепенно втянулись в борьбу с ханскими войсками, которые поддерживали разбойников; победа над ними давала русским мужество для дальнейшей борьбы. Испытав неповиновение со стороны Руси, Мамай должен был или отказаться от власти над Русью, или же идти снова покорять Русь, поднявшую оружие против него. Через два года после битвы на Воже Мамай предпринял поход на Русь.
Понимая, что Русь окажет ему стойкое сопротивление, Мамай собрал большую рать и, кроме того, вошел в сношение с Литвой, которая, как мы знаем, была тогда враждебна Москве. Литовский князь Ягайло обещал Мамаю соединиться с ним 1 сентября 1380 г. Узнав о приготовлениях Мамая, рязанский князь Олег также вошел в сношение с Мамаем и Ягайлом, стараясь уберечь свою украинскую землю от нового неизбежного разорения татарами. Не укрылись приготовления татар к походу и от московского князя. Он собрал вокруг себя всех своих подручных князей (ростовских, ярославских, белозерских). Послал он также за помощью к прочим великим князьям и в Новгород, но ни от кого из них не успел получить значительных вспомогательных войск и остался при одних своих силах. Силы эти, правда, были велики, и современники удивлялись как количеству, так и качеству московской рати. По вестям о движении Мамая князь Дмитрий выступил в поход в августе 1380 г. Перед началом похода был он у преподобного Сергия в его монастыре и получил его благословение на брань. Знаменитый игумен дал великому князю из братии своего монастыря двух богатырей по имени Пересвета и Ослебя*, как видимый знак своего сочувствия к подвигу князя Дмитрия. Первоначально московское войско двинулось на Коломну, к границам Рязани, так как думали, что Мамай пойдет на Москву через Рязань. Когда же узнали, что татары идут западнее, чтобы соединиться с Литвой, то великий князь двинулся тоже на запад, к Серпухову, и решил не ждать Мамая на своих границах, а идти к нему навстречу в «дикое поле» и встретить его раньше, чем он успеет там сойтись с литовской ратью. Не дать соединиться врагам и бить их порознь
· обычное военное правило.